КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ

Расскажу о том, как дети обучались читать и писать. Всё то, о чем будет идти речь, не рассматривайте, дорогой читатель, как новый способ обучения грамоте. Я не заду­мывался над научным обоснованием нашего творчества,— а это конкретно творчество деток, воспитательная работа, по­могающая обучению,— и далек от мысли, что КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ оно может в некий мере поменять способы обучения грамоте, про­веренные десятилетиями. Это творчество, родившееся посреди полей и лугов, в тени дубрав и под жарким степным ветром, на заре летнего денька и в зимние сумерки.

Я уже не один год задумывался: каким сложным, утомитель­ным, неинтересным делом для малыша становится в КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ пер­вые деньки его школьной жизни чтение и письмо, как много неудач познает деток на тернистом пути к познаниям — и всё оттого, что учение преобразуется в чисто книжное Дело. Я лицезрел, как на уроке ребенок напрягает усилия, чтоб различить буковкы, как эти буковкы прыгают у него перед очами, соединяются в КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ узор, в каком нереально разобраться. И в то же время я лицезрел, как просто запоми­нают малыши буковкы, слагают из их слова, когда это занятие озарено каким-то энтузиазмом, связано с игрой, и что осо­бенно принципиально, когда от малыша никто не просит: непременно запомни, не будешь знать КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ, — плохо для тебя будет.

С первых дней школьной жизни на тернистом пути уче­ния перед ребенком возникает кумир — отметка. Для од­ного малыша он хороший, снисходительный, для другого — ожесточенный, свирепый, неумолимый. Почему это так, почему он одному покровительствует, а другого тиранит — детям неясно. Ведь не может 7-летний ребенок осознать зависимость КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ оценки от собственного труда, от личных усилий — для него это еще пока непостижимо. Он старается удовлетворить либо — на худенький конец — одурачить кумира и равномерно привыкает обучаться не для личной радости, а для отметки. Я далек от намерения вообщем прогнать отметку из школьной жизни. Нет, без отметки КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ не обойтись. Но она должна придти к ребенку тогда, когда он уже будет осознавать зависимость свойства собственного интеллектуального труда от личных усилий, затраченных на учение.

И самое главное, что, на мой взор, требуется от от­метки в младшей школе, — это ее жизнеутверждающее, жиз­нерадостное начало. Отметка должна вознаграждать трудо­любие, а не КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ наказывать за лень и нерадивость. Если учитель усматривает в двойке и единице кнут, которым можно под­стегивать ленивую лошадка, а в четверке и пятерке пряник, то скоро детки возненавидят и кнут и пряник. Двойка и единица — это очень острый и узкий инструмент, кото­рый у мудрейшего, опытнейшего учителя КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ исходных классов всегда лежит в припасе, и он им никогда не пользуется. Если желаете знать в младшей школе этот инструмент для того и должен существовать, чтоб им никогда не воспользоваться. Педагогическая мудрость воспитателя в том и заключается, чтоб ребенок никогда не растерял веры в свои силы, никогда не ощущал КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ, что у него ничего не выходит. Любая работа должна быть для ученика хотя бы небольшим продвижением вперед. Семилетний малыш, только-только переступивший порог школы, еле на­учившийся различать а и б, вдруг получает двойку. Он не осознает, в чем дело, и сначала даже не испытывает ни горечи, ни волнения КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ. Он просто ошеломлен. «В изумле­нии останавливается тотчас разумный ребенок перед агрес­сией язвительной седовласой глупости», — писал Януш Корчак. «Уважайте детское незнание» — эти слова поль­ского преподавателя запомнились мне на всю жизнь. Только тогда, когда учитель обуяет самой высочайшей мудростью человековедения — умением уважать детское неведение, двойка будет самым КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ острым, самым узким, но никогда не применяющимся в младшей школе инвентарем.

За пару лет до рождения «Школы радости» про­изошло такое событие. Мы пошли с малеханькими детками — 6-летними дошкольниками — в рощу, расположились на опушке, и я стал говорить о бабочках и жуках. Наше внимание привлек большой рогатый жук КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ, ползавший по травке. Пару раз он пробовал подняться в воздух, и все не мог оторваться от травки. Дети исследовали насекомое во всех его деталях. Передо мною лежал альбом, и я нари­совал жука. Кто-то из деток попросил подписать. Я подпи­сал большенными печатными знаками — ЖУК. Любознательные дети начали КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ повторять это слово и рассматривать бук­вы, которые были для их рисунками. Кто-то повторил эти буквы-рисунки на песке, кто-то сплел слово из стебель­ков травки. Любая буковка что-то напоминала ребятам: на­пример, в буковке ж они узрели нашего жука-неудачника в то время, когда он, расправив крылышки КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ, пробовал взле­теть... Через несколько месяцев я пошел на урок к этим же ребятам — они уже обучались в школе. Учительница жало­валась: тяжело с чтением. Нужно же было случиться такому совпадению: как раз на этом уроке изучали буковку ж. Лица деток расцвели в ухмылке, в классе послышалось жуж­жанье: дети КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ повторяли слово жук, выделяя ж. Потя­нулись ввысь руки, учительница с недоумением услышала, что все детки могут написать слово жук. Каким веселым, радостным был этот урок... Это был для меня один из уроков, которые жизнь преподала педагогике.

И вот сейчас в «Школе радости» я вспомнил об КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ этом. Малыши должны жить в мире красы, игры, сказки, музыки, рисунка, фантазии, творчества. Этот мир должен окружать малыша тогда и, когда мы желаем обучить его читать и пи­сать. Да, от того, как будет ощущать себя ребенок, поднимаясь на первую ступень лестницы зания, что он будет переживать, зависит весь КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ его предстоящий путь к зна­ниям. Просто жутко помыслить, что эта ступень стано­вится для многих детей камнем преткновения. При­смотритесь к жизни школ, и вы увидите, что конкретно в период обучения грамоте многие детки теряют веру в свои силы. Давайте же подниматься, дорогие коллеги, на эту ступень так, чтоб малыши КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ не ощущали вялости, что­бы каждый шаг к познаниям был гордым взлетом птицы, а не усталой ходьбой обессилевшего путешественника, изнемогаю­щего под непосильной ношей за спиной.

Я стал проводить с детками «путешествия» к истокам слова: открывал ребятам глаза на красоту мира и в то нее время стремился донести до детского КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ сердца музыку слова. Я добивался того, чтоб слово было для малыша не просто обозначением вещи, предмета, явления, но несло внутри себя чувственную расцветку — собственный запах, тончайшие оттен­ки. Принципиально было, чтоб детки вслушивались в слово, как в волшебную мелодию, чтоб краса слова и краса той частички КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ мира, которую это слово отражает, пробуждала энтузиазм к тем рисункам, которые передают музыку звуков людской речи — к буковкам. Пока ребенок не ощутил запаха слова, не увидел его тончайших цветов — нельзя вообщем начинать обучение грамоте, и если учитель делает это, то он обрекает дитя на тяжкий труд (ребенок в конце концов КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ преодолевает эту тяжесть, но какой ценой!).

Процесс обучения письму и чтению будет легким при условии, если грамота станет для деток броским, захватывающим кусочком жизни, заполненным живыми видами, звуками, мелодиями. То, что ребенок должен уяснить, сначала должно быть увлекательным. Обучение грамоте нужно тесновато связывать с рисованием.

В «путешествия» к истокам слова мы КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ шли с альбомами и карандашами. Вот одно из наших первых «путешествий». Я поставил целью показать детям красоту и тончайшие цвета слова луг. Мы расположились под склонившейся над прудом вербой. Вдалеке зеленел освещенный солнцем луг. Говорю детям: «Посмотрите, какая краса пред нами. Над травкой летают бабочки, жужжат пчелы. Вда­ли КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ — стадо скотин, схожих на игрушки. Кажется, что луг — это зеленая река, а деревья — зеленые берега. Стадо купается в реке. Смотрите, сколько краси­вых цветов рассыпала ранешняя осень. Прислушаемся к му­зыке луга: слышите тонкое жужжанье мушек, песню куз­нечика?»

Я рисую луг в собственном альбоме; рисую КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ скотин и гусей, рас­сыпавшихся, как белоснежные пушинки, и еле приметный дымок, и белоснежное облачко над горизонтом. Детки очарованы красотой тихого утра и тоже отрисовывают. Я подписываю набросок: «Луг». Для большинства детей буковкы — это картинки. И каж­дый набросок что-то припоминает. Что все-таки? Стебелек травки. Перегнул стебелек КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ — и вышел набросок Л. Сложил 2 стебелька — вот и новый набросок — У. Детки подписы­вают картинки словом луг. Позже мы читаем это слово. Чуткость к музыке природы помогает детям ощутить звучание слова. Запоминается начертание каждой буковкы, малыши вкладывают в каждый набросок живое звучание, и буковка просто запоминается. Набросок слова воспринимается как КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ что-то целое, слово читается — это чтение является не результатом долгих упражнений по звуковому анализу и синтезу, а сознательным проигрыванием звуко­вого, музыкального вида, соответственного зрительному виду, только-только нарисованному детками. При таком един­стве зрительного и звукового восприятия, проникнутого богатством чувственных цветов, вложенных и в зри­тельный образ КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ и в музыкальное звучание слова — одно­временно запоминаются и буковка и малюсенькое слово. Доро­гой читатель, это не открытие какого-то нового способа обуче­ния грамоте. Это практическое воплощение того, что дока­зано наукой: легче запоминается то, что не непременно уяснить; чувственная расцветка воспринимаемых об­разов играет только огромную КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ роль в запоминании.

Единство зрительного вида, звучания и эмоциональ­ной расцветки слова ни в коей мере не игнорирует самостоя­тельного, отдельного звукового анализа. Напротив, вслу­шиваясь в звучание слова луг, малыши выделяют в нем каж­дый звук, понимают, что слово состоит из отдельных зву­ков и каждому звуку соответствует буковка.

Через КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ некоторое количество дней — новое «путешествие». Мы при­ходим днем в школьный сад, встречаем солнце. Травка на поляне, листья на деревьях, гроздья винограда, желтоватые груши и сизые сливы — все усыпано капельками росы. В каждой капельке пылает солнечная искорка. Искорки ис­чезают в одном месте и возникают в другом. Будто КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ бы одни капельки солнце выпивает, а другие рассыпает. Но это так кажется. Искорка возникает в капельке росы тогда, когда солнце освещает ее. Но куда же девается роса? Одни капельки испаряются, другие медлительно скаты­ваются по стебелькам травки вниз, их выпивает земля. Если б не было росы, травка и цветочки засохли КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ бы. Позже мы смотрим на сверкающие капельки росы на цветках астр, настурций, канн, роз. Я рисую стебелек травки, цветок настурции, солнце и капельки росы с пылающими искорка­ми. Малыши тоже отрисовывают. Под картинами ставим подпись: «Роса». Эти буковкы напоминают детям солнце, капельки Росы. Читаем буквы-рисунки. Каждый ребенок КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ по-своему отрисовывают буковкы, передавая в нарисованном свои представле­ния об внешнем мире. Вот Сережа гласит товарищам:

— Это капелька росы висит на стебельке травки,— так он представляет буковку Р. — Скоро она скатится на землю.

Эта капелька ожидает — не дождется солнца, — таковой лицезреет мальчишка буковку О. — А в этой КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ капельке уже пылает солнеч­ная искорка. — Сережа снова обводит карандашом контуры буковкы С.

Предлагаю каждому ребенку нарисовать стебелек травки с капельками росы. Малыши подписывают свои картинки словом роса. Это просто сказать: детки нарисовали и подписали. Для их и набросок и подпись — это целый мир образов, звуков, красок, эмоций. Любая буковка в КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ сознании малыша) связывается с приятными видами, потому просто запоминается и все слово, и любая буковка.

В течение нескольких дней мы опять и опять любуемся капельками росы, опять и опять рисуем и подписываем. И каждый новый набросок — это не еще одно упражне­ние, а творчество. Со словом роса наше творчество КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ связано в протяжении 2-3 недель. Каждый ребенок несколь­ко раз отрисовывают тот стебелек либо ту веточку, которая ему нравится, вслушивается в звучание слова, выделяет в нем отдельные звуки, обозначает их знаками. Сходство букв с предметами мира вокруг нас — это по существу фан­тазия, притча, творчество малышей.

Я пишу на обложке КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ альбома название: «Наше родное слово». «Этот альбом мы будем хранить много лет, — гово­рю детям, — пока вы не закончите школу и не станете взрослыми людьми. У каждого из вас будет собственный альбом с рисунками и словами, а это наш общий альбом».

Шли деньки и недели, мы совершали все КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ новые и новые «путешествия» к истокам живого слова. В особенности интерес­ным было знакомство со словами село, бор, дуб, ветла, лес, дым, лед, гора, колос, небо, сено, роща, липа, ясень, яблоня, скопление, курган, желуди, листопад. Весной мы посвящали «путешествия» словам цветочки, сирень, ландыш, акация, виноград, пруд, река, озеро, опушка КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ, туман, дождик, гроза, заря, голуби, тополь, вишня. В альбом «Наше родное сло­во» всякий раз отрисовывал свою картину тот ребенок, у ко­торого слово пробуждало самые калоритные представления, чув­ства, мемуары. Никто не оставался флегмантичным к красе родной речи; уже к весне 1952 г., другими словами месяцев через КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ 8 после начала нашей работы, детки знали все буковкы, писали слова и читали.

Тут нужно предостеречь от попыток механического за­имствования опыта. Обучение чтению и письму по этому способу — творчество, а всякое творчество не терпит шаб­лона. Заимствовать что-то новое можно только творчески.

Очень принципиально то, что перед детками не ставилась КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ обяза­тельная задачка выучить буковкы, научиться читать. На пер­вую ступень зания ребята подымалиь в процессе игры; их интеллектуальная жизнь одухотворялась красотой, сказ­кой, музыкой, фантазией, творчеством, игрой воображения. Детки глубоко запоминали то, что взволновало их чувства, очаровало красотой. Меня поражало горячее желание мно­гих ребят не КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ только лишь словами выразить свои переживания, да и написать слова.

В один прекрасный момент мы спрятались в лесной сторожке от дождика. Гремел гром, вспыхивали стрелы молний. На землю посы­пались мелкие бусинки града. Они и после дождика не­которое время лежали на зеленоватой травке. Выглянуло солнце из-за тучи, и мелкие КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ градинки стали зеленоватыми. Малыши вскрикивали от восхищения: как это прекрасно! На другой денек детям захотелось нарисовать то, что они лицезрели вчера. А Юра, Сережа, Шура, Галя даже подписали свои картинки. Они уже отлично читали, и я увидел их 1-ые сочинения. Вот они: «Туча рассыпала на травке град», «Бе­лые КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ градинки в зеленоватой траве», «Солнышко растопило бе­лые градинки», «Гром вываливал белоснежные градинки».

На этом примере я снова удостоверился: чем поближе малыши к первоисточнику мысли и слова — к окружающему ми­ру, тем богаче и выразительнее будет их речь. Я веровал, что скоро все мои дети будут составлять КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ сочинения-миниатюры. Моя уверенность оправдалась летом 1952 г. В одном из уголков школьной усадьбы был посеян мак. Я повел малышей тогда, когда маковые стебельки вспыхнули сотками разноцветных огоньков. Краса пробудила в дет­ских сердцах волну веселых переживаний. Мы длительно любовались цветами, слушали жужжание пчел. На следу­ющий денек пришли в КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ этот уголок с альбомами и цветными карандашами. Детки отрисовывали, я говорил им сказку о маковом зернышке, о том, как радуга подарила ему кра­соту 7 цветов. Многие малыши захотели словами выра­зить свое восхищение и написали калоритные, выразительные сочинения: «Цветет маковый коврик» (Таня), «Маковый коврик покрыл землю» (Нина), «Зацвели маки, радуется солнышко КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ» (Зина), «Жужжат пчелы над маковым коври­ком» (Галя), «Солнышко рассыпало по земле цветки: голубые, розовые, красноватые, голубые» (Лариса), «Мохнатый шмель в голубых лепестках» (Сережа), «Колышутся цветочки на тонких стебельках» (Шура), «Солнышко играет в маковых цветочках» (Коля), «Упали с неба голубые лепестки, зацвел коврик на земле» (Катя). Эти сочинения с рисун КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ­ками малыши перенесли из собственных альбомов в альбом «Наше родное слово».

Живым ключом, колоритными видами игралось воображение малышей во время наших «путешествий» к подсолнечникам, к расцветающему полю гречихи. Чем больше тревожила малышей краса мира вокруг нас, тем поглубже запоминались буковкы, хотя эта цель никогда не выдвигалась на 1-ое КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ место. Я больше убеждался, что образное видение мира и рвение передать чувство красы словом — это душа и сердечко детского мышления. Детское мышление — художе­ственное, образное, чувственно насыщенное мышление. Чтоб ребенок стал умным, сообразительным, нужно в ран­нем детстве дать ему счастье художественного видения мира.

Какие неистощимые ключи фантазии КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ, творчества, жи­вой мысли открываются в детском сознании, когда ребе­нок лицезреет и ощущает красивое! Я никогда не забуду 1-го из наших «путешествий» к истокам живого слова. В летний денек мы пошли на колхозную пасеку. Дед-пасечник угостил нас свежайшим медом, прохладной главный водой. Детки сели под яблоней, любовались красотой КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ расцветающего поля гречихи. Пчелы, ворачиваясь в ульи после полета в степь, кружились над небольшим ручейком с прохладной главный водой и тихо жужжали. «Они говорят друг дружке о цветах и рощах, о гречихе и подсолнечнике, о яр­ких маковых головках и голубых цветочках клевера»,— го­ворили малыши.

Пройдет 5 лет, мои КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ дети станут учениками 4 клас­са, я предложу им написать сочинение-сказку «О чем жужжат пчелы», и незабвенные воспоминания этого июньского денька изольются в калоритные образы, в живой поток мыслей. Да, то, что полюбилось в ранешном детстве, никогда не забывается. Пусть же в годы юношества навечно запечатлится в со­знании ребят КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ краса родного слова, мира вокруг нас. Пусть 1-ый шаг на крутой и нелегкой лестнице познаний будет одухотворен красотой!

По мере того как детки завладевали грамотой, в их ду­ховную жизнь больше заходила книжка. Мы сделали небольшую библиотечку книжек-картинок. К огорчению, в книжных магазинах не удалось отыскать ничего КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ неплохого, и мне самому пришлось отрисовывать и писать книги. Первой книжкой-картинкой, которую я нарисовал, была украинская народная притча о Деде Морозе, злой мачехе, хорошей падчерице и ленивой дочери. Книга вышла нема­ленькая — выше 30 страничек, на каждой из которых кар­тинка и несколько предложений (время от времени одна КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ фраза). К весне 1952 г. большая часть малышей искусно быстро читать. В особенности отлично читали Варя, Коля, Галя, Лариса, Сере­жа, Лида. Вот мы сидим на поляне, кто-либо из малышей открывает книжку-картинку и читает... Это не просто чте­ние слов и составление из их предложений. Это творче­ство. Читая сказку КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ, ребенок вроде бы уходит в мир, изобра­женный на рисунках. Интонации его чтения передают тон­чайшие цвета эмоций и стремлений хорошего Деда Моро­за, злой мачехи, трудолюбивой и сердечной падчерицы, ленивой и бездушной дочери. Детки глубоко переживают то, о чем читают: терпеть не могут зло, радуются торжеству КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ добра.

И вот что любопытно: ребята 10-ки раз читали сказку, и все же всегда слушали с огромным энтузиазмом. Я вспоминал озабоченность преподавателей: почему малыши читают так однообразно, невыразительно? Почему в детском чтении изредка можно услышать чувственную расцветку? Так как в почти всех случаях чтение отрывается ох духовной жиз КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ­ни, от мыслей, эмоций и представлений деток. Малыша вол­нует одно, а читает он о другом. Чтение обогащает жизнь малышей только при условии, когда слово затрагивает сокро­венные уголки их сердец.

Мы стали создавать новые книжки-картинки. Рисунки отрисовывали Юра, Сережа, Катя, Лида, Люба, Лариса. Не было ни 1-го малыша, которому КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ не хотелось бы отрисовывать. Трудности овладения грамотой преодолевались приемущественно благодаря энтузиазму к рисованию.

Летом 1952 г. малыши начали читать маленькие печатные Детские книги: народные сказки в обработке Л. Толстого и короткие рассказы из «Родного слова» К. Ушинского, стихи А. Пушкина, М. Лермонтова, Н. Некрасова, Т. Шев­ченко, Леси Украинки, И КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ. Франко. Как-то прочитав из «Родного слова» К. Ушинского стихотворение «Дети, в шко­лу собирайтесь», дети здесь же запомнили его. Радуясь этому, я с опаской задумывался о неловких стихотворениях, Которыми изобилуют многие книжки для чтения, начиная с букваря. Сухие, написанные канцелярским языком стихи, быстрее убивают поэтическое чувство КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ, чем воспитывают лю­бовь к слову.

Каждой собственной фортуной, каждой трудностью я делился с учителями. Подготовка дошкольников к обучению в 1 классе стала коллективной заботой преподавателей исходных классов нашей школы. В творческом опыте учителей М. Н. Верховининой, Е. М. Жаленко, Р. К. Зазы, А. А. Нестеренко, В. С. Осьмак, В. П. Новицкой КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ с каждым годом больше совершенствуются, углубляются способы воспи­тания, поточнее внеклассной и внешкольной воспитательной работы, содействующие единству интеллектуального развития деток и приобретению ими простых практических умений, нужных для того, чтоб удачно обучаться. Посреди этих умений на первом месте стоит чтение.

Уже в течение пары лет учителя, приступающие КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ к воспитанию дошкольников, добиваются того, что их питом­цы к началу обучения в классе могут читать. Это в зна­чительной мере упрощает весь процесс обучения не только лишь в исходных, да и в средних и старших классах. Наш мно­голетний коллективный опыт позволяет сделать очень важ­ный вывод, касающийся роли беглого, выразительного КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ, со­знательного чтения в умственном развитии малыша, в творческом интеллектуальном труде в процессе учения. «Этот вывод заключается в последующем: чем ранее ребенок на­чал читать, чем органичнее связано чтение со всей его ду­ховной жизнью, тем труднее мыслительные процессы, про­текающие во время чтения, тем больше дает КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ чтение для интеллектуального развития. У малыша, научившегося читать до 7 лет, вырабатывается очень ценное умение: его зритель­ное и мыслительное восприятие слова и части предложе­ния опережает произношение вслух. Читая, ребенок не прикован к слову, он имеет возможность на какую-то долю секунды оторвать собственный взор от книжки и в КАК МЫ УЧИЛИСЬ ЧИТАТЬ И ПИСАТЬ это время ду­мает, осмысливает, что будет сказано вслух. Таким обра­зом, ребенок сразу читает и задумывается, осмысливает, соображает.

Наш коллективный опыт, в особенности опыт учителей Е. М. Жаленко и М. Н. Верховининой, уверяет в том, что конкретно такое беглое чтение является одним из важ­нейших критерий сознательного учения.


kak-nasekomie-sozdayut-sili-dlya-poleta-referat.html
kak-nastroit-biologicheskie-chasi.html
kak-nastupil-dlya-ledi-tifen.html